суббота, 21 апреля 2018 г.

Диалог

цикл: Ирландское рагу "Экзистенциальная оскомина"

Часть 2. "Диалог"


Оставшись один, я связался со Снаутом и мы договорились, не откладывая, встретиться в столовой. Когда я туда спустился, Снаут, освещенный низким солнцем Соляриса, сидел с отсутствующим видом за столом и смотрел в направлении ближайшего иллюминатора. Он был все в том же вылинявшем свитере, потрепанный вид которого усиливал выражение усталости и обреченности, поразившие меня в первый день знакомства с ним. Однако сейчас на его узком худом лице замерла странная усмешка — похоже было, что последние часы он провел более продуктивно, чем я. Наблюдая эту улыбку, подчеркнутую вечерними тенями, я вдруг вспомнил его прозвище — Хорёк. Пока я размещался за столом, Снаут, казалось, не замечал меня, но как только я сел и попробовал поймать его взгляд, он тут же очнулся и, повернувшись ко мне, спросил:

— Сколько времени в твоем распоряжении?

Мне не потребовалось уточнений, чтобы понять, о чем идет речь.

— Думаю, что до полуночи я сам. Полагаю, как и ты?

Bombyx Mori

цикл: Ирландское рагу "Экзистенциальная оскомина"

Часть 1. "Bombyx Mori"

Он эту искру разумом зовет
И с этой искрой скот скотом живет.
Прошу простить, но по своим приемам
Он кажется каким-то насекомым.
И. Гёте "Фауст"


Всем нам, наследникам потерявшей хвост обезьяны, хорошо известен главный инструмент, благодаря которому наши предки смогли спуститься с деревьев, взять в руки палку, просверлить в камне дырку, изобрести колесо, генетически улучшить бананы и даже додуматься до фейсбука с инстаграмом. Мы называем этот инструмент "человеческим разумом", отдаем ему заслуженные почести и надеемся в дальнейшем бесконечно и плодотворно сотрудничать с природой, давшей нам во владение эту когнитивную функцию. То есть, мы полагаем, что мы ею владеем  как хозяева. Хотя на самом деле мы даже не арендуем её. В ранее опубликованной статье Free Play уже приводилась аналогия: наемная рабочая сила, пролетарий умственного труда. Но данная параллель, выраженная в категориях социально-экономических отношений, которые целиком заимствованы из человеческого мира, отдает изрядной долей искусственности, незаслуженно выделяя человека в особую группу среди прочих работников природного цеха производства и шлифовки когнитивного функционала. Поэтому мы подыщем ей другую — более натуральную, более естественную и указывающую человеку на его истинное место.


четверг, 5 января 2017 г.

Рецензия на повесть Д. Бигга "Жрица и пастух"

(Dick Bigg "Priestess and herdsman", publisher "Cornua & Ungulas", 2014)


Имя писателя из Объединенного Королевства Дика Бигга настолько популярно среди любителей жанров фэнтези, авантюрного романа и альтернативной истории, что представлять его давно уже нет никакой необходимости – каждая его книга за считанные дни превращается в бестселлер. Повесть, о которой пойдет речь, разделяет судьбу наиболее успешных произведений автора, но в остальном у нее с ними больше различий, чем сходства. Несмотря на классическую схему, по которой построен ее сюжет, а также типично бигговскую динамичность развития главной интриги, уже к середине повести внимательный читатель ловит себя на ощущении, что привычные шаблонные приемы – не более чем обертка для истинной фабулы произведения, тайну которой автор не спешит раскрывать до последней страницы. Впрочем, на слове "Конец" книга не заканчивается – читателю предлагается обстоятельное "Послесловие", которое заключает в себе немало интересного. Однако, прежде чем открыть его, расскажем о самом сюжете.

суббота, 3 декабря 2016 г.

Между нуждой и небытием (так называемая "свобода")


preamble

Существование Homo Sapiens Sapiens, выдающиеся достижения которого широко известны и пользуются немалым уважением среди представителей собственного вида, протекает внутри пространства, ограниченного с одной стороны угрозой депривации витальных потребностей, а с другой – страхом небытия от иссякания их источников. Тем не менее, несмотря на эту фатальную зависимость, концепт "Свободы" у представителей данного вида является одним из самых священных и пользующихся наибольшим пиететом. Его идея широко пропагандируется гуманистами, к нему апеллируют общественные лидеры, он перечисляется в ряду первейших прав человека и позиционируется во главе системы ценностей всей цивилизации... Оставим в стороне тот факт, что подобные красивые призывы и гуманистические лозунги представляют собой не более чем лицемерные декларации. Дело в другом – похоже, что используемое в них понятие вообще применяется не по назначению.

понедельник, 22 августа 2016 г.

Пара слов о стенающих "куда-катится-этот-мир" мучениках прогресса


Вопреки устойчиво складывающейся иллюзии, с каждым новым этапом эволюции общества (подразумевая под таковой любые преобразования, происходящие естественным порядком - впрочем, иного не наблюдалось) социальные институты, само общество и все составляющие его члены отнюдь не становятся хуже. Хотя нам кажется обратное, но на самом деле никто и ничто не испытывает деградации, упадка или ухудшения. Те явления, которые мы спешим принимать за признаки подобных процессов, на самом деле обуславливаются феноменом последовательного перехода ряда констант в категорию переменных. То, что еще вчера было незыблемой постоянной, соблюдающей свое значение при любых условиях и способной быть положенной в основу уравнения, результатом которого была выработка отношения к окружающему миру и выбор операциональных действий для манипулирования его объектами - ныне становится функцией, вовлекающей множество посторонних величин и способной возвращать значения, далеко выходящие за ранее кажущийся привычным диапазон.

Этот процесс свойственен развивающемуся обществу, как представителю любой диссипативной структуры, которая вынуждена постоянно совершенствовать механизмы собственной стабилизации. В структурном плане это и есть эволюция. Вероятно, в перспективе этот процесс приведет - а для наиболее проницательных уже привел - к открытию того, что каких-либо констант не существует вообще (даже более: сами законы, по которым формируются функции, также не жестко фиксированы).

Не удивительно, что всё это утомляет актеров, поскольку требует от них постоянного усложнения когнитивных моделей, структурирующих их концептуальные пространства, и вызывая ощущение бесконечного разрушения "стабильности", утраты "стройности", "естественности" и "понятности". Поэтому такие жалкие причитания, как: "до чего докатилось общество", "кругом деградация и бардак", "мир сходит с ума" и т.п. ("новизна" которых высмеивалась неоднократно, поскольку образцы их обнаруживались не только у героев Шекспира, но еще у Гомера) по сути своей означают лишь одно: произносящий эти слова жалуется на то, что увеличивающаяся сложность референсной модели мира становится ему не по силам, поэтому он взывает "к сочувствию и справедливости": "Остановите эволюцию, я сойду".

Стоп-кран не предусмотрен. Спрыгивайте на полном ходу.

вторник, 3 мая 2016 г.

Искусственный Интеллект и неинтеллектуальное естество

Критический анализ всего того, что сейчас происходит в области попыток создания Искусственного Интеллекта, приводит к весьма безрадостному выводу. Вкратце это можно выразить следующей метафорой: человечество смогло заставить летать аппараты тяжелее воздуха лишь после того, как поняло, что идея Икара с крыльями обречена на провал, и что без открытия качественно новых принципов создания подъемной силы (не заимствованных у природы) – инженерам не обойтись. Если бы аэродинамика развивалась по традиционным канонам естества, мы бы до сих пор не услышали ни о пропеллере, ни о турбореактивной тяге.

Увы, все попытки реконструкции в Blue Brain (и его аналогах) иерархии нейронных комплексов и функционала кортикальных модулей с целью прорыва на пространство самостоятельной когнитивной деятельности, являются по своей парадигме аналогом тех наивных и тщетных попыток подняться в воздух путем "прикрепления к локтям крыльев"... и последующего сигания с колокольни – в ближайший стог сена. Причем, независимо от результатов, самые наивные из адептов этого подхода провозглашают такой "полет" предвестником "грядущего парения в стратосфере"...

Продолжайте и дальше клеить перья и рассчитывать длину хвоста... – Spread your wings, как пела группа Queen. Почему бы не расправить крылья (руки, ноги) – если больше расправить нечего. Странно, как это человечество смогло додуматься до колеса...


A propos: Читая работы Р. Курцвела, посвященные данной теме, начинаешь терять уважение к компании Google.

PS: эта короткая заметка будет считаться анонсом следующей статьи, которая, вероятно, продолжит тему, поднятую в ранее опубликованном цикле (см. "Хлеб с Маслоу", "Эпициклы сознания", "postnatural", "Free Play").

среда, 13 апреля 2016 г.

Когда территории разыграны в карты

Парадокс лжеца – иллюзия, вызванная смешением сущностей, относящихся к разным статусам существования. Данный "парадокс" исчезает, когда перестаешь увязывать воедино факт (явление, феномен) и высказывание о нем (суждение, сообщение, информацию любой формы представления). С одной стороны есть факт, о котором можно иметь истинное или ложное суждение. С другой – сообщение об этом факте (любым образом доставленная информация). Эти две категории явлений никогда не могут пересечься, как не может смешаться реальный ландшафт с двухмерной топографической картой, представляющей его на письменном столе или на экране компьютера, как не может быть никакого "парадокса" в несовместимости третьей планеты солнечной системы и картонного глобуса.

Если некто утверждает: "Я лгу", тем самым он не предоставляет нам непосредственный доступ к характеристике собственной честности, вместо этого он всего лишь дает нам свое сообщение о ней (делится суждением, как производной картой, которая так или иначе призвана отражать территорию). Это сообщение доносит информацию, которая может быть ложной или истинной, но само по себе оно не включается в свою содержательную часть её неотъемлемой единицей – так же, как любая карта не продолжает и не расширяет территорию. Речевая конструкция, как и любой образ, является лишь попыткой отражения реальности, но не ее частью; в лучшем случае набор этих описательных конструкций способен сформировать отдельный пласт (т.н. "реальность нарратива") и т.д. Поэтому следует не смешивать фактическую лживость человека с его сообщениями о ней. Заявление "я лгу" может быть ложным или истинным, но его статус истинности не пересекается со статусом истинности самого действия или явления – как отражение в зеркале не является самим отражающимся объектом. Даже если кто-либо скажет: "Мое сообщение есть ложь", мы легко избежим парадоксального коллапса, если осознаем, что в данном случае получили в одном "пакете" сразу две сущности: "территорию" и ее "карту", и если аккуратно обращаемся с обеими, не допуская их смешивания. На одной оси координат истинности находится оценка совершающегося действия (любое действие представляет собой передачу информации), а на другой – оценка того сообщения о действии, которое создается в качестве его модели самим действующим агентом или кем-либо еще (см. ниже пример, рассматривающий хрестоматийный "парадокс Платона и Сократа").

Благодаря интеллекту мы обладаем возможностью описания окружающего мира при помощи референсных моделей, наделенными статусами, которые иногда нам кажутся "входящими в противоречие сами с собой". Но это случается лишь тогда, когда мы забываем, что в основном взаимодействуем не с территориями, а только с их картами. Весь мир скрыт от нас плотной завесой сообщений – и не только мир внешний, но и внутренний, в котором сообщения легко обманывают сами себя (здесь отсылаю к концепции сознания Деннета). Причем любая попытка сказать что-либо о самом сообщении, вместо того, чтобы прояснить его сущность, создает... новое сообщение! Лишь через понимание этого факта нам становится доступной мнимость вышеописанных "парадоксов", но также дается возможность избегания ряда семантических ловушек, в плену иллюзии которых нам кажется, что мы обсуждаем сущность, феномен или явление – в то время как мы имеем дело только с их моделями.

В этом периоде нельзя обойти вниманием хорошо известный "парадокс Платона и Сократа". В нем Платон утверждает: "Следующее высказывание Сократа будет ложным." На что Сократ отвечает: "То, что сказал Платон, истинно." Здесь налицо два поступка, совершаемых двумя участниками, а также две оценки, которые они дают действиям друг друга. Плоскости истинности самих этих поступков и данных ими их оценок не пересекаются. Игра двух философов выстраивает следующую схему: 
1) X сообщает, что следующее сообщение Y не будет корректно соотноситься с... С чем? С фактической реальностью или с производным нарративом? (с территорией или с картой?);
2) Y сообщает, что предыдущее сообщение X корректно соотносится с... С чем? Тот же вопрос, ответ на который не может иметь абсолютного значения, поскольку сам по себе представлен нам через сообщение. И эти вложенности безграничны, поскольку о любом мессидже можно составить рассказ. Который сам становится мессиджем с самоcтоятельной функцией релевантности, для описания которой может быть привлечено очередное производное сообщение, etc...

Не зря авторы утверждения "Карта – не территория" пытались разработать язык E-Prime, который был призван обойти искажения, вносимые утверждениями предикативной идентификации. Впрочем, найти выход из описанного выше плена "набора референсирующих моделей" можно будет лишь путем решения более глобального вопроса: какими должны быть организация носителя когнитивной функции и принципы его соотношения с окружающим миром, чтобы он был способен познавать его и себя самого без искажающих посредников, каковыми выступают любые описательные конструкции? Разумеется, этот вопрос должен выноситься на более широкое пространство, чем то, в котором были заключены заслуженно критикуемые идеи лингвистического релятивизма, поскольку культурно-языковые различия между представителями разнообразных социумов, составляющих цивилизацию, недостаточно велики, чтобы вырваться за пределы ограничений, навязываемые парадигмой "выживающего существа".